Затемнение в Грэтли - Страница 46


К оглавлению

46

– Значит, это, наверное, моя и есть, – сказал я.

– Нет, не ваша. – Он с улыбкой покачал головой.

Я вообразил, что поймал его.

– Да откуда вы знаете, Джо?

– Очень просто, мистер Нейлэнд. Вы когда приехали в Грэтли? Во вторник? Или в среду?

– В понедельник, – ответил я, не слишком собой довольный.

– А я нашел ее в прошлую среду или четверг и целую неделю носил с собой на случай, если объявится потерявший, потому что это славная вещица, сами знаете… но никто так и не объявился, и я вчера показал ее в баре, а мистер Мюр увидел и предложил мне за нее пятнадцать монет. Я и продал… просто чтоб доставить ему удовольствие. Я догадывался, что он с нею сделает. – Джо подмигнул. – Так что извините, мистер Нейлэнд. Больше ничего?

– Ровно ничего, Джо, – сказал я, по возможности бодро. Он кивнул, осклабился и поспешно вышел.

Гости подполковника Салливена уже ушли. Ни Шейлы, ни миссис Джесмонд не было видно, и торчать здесь не имело смысла. К тому же последний автобус отходил через несколько минут, и я как раз успел на него. Дождь сменился холодным, черным, губчатым туманом, сквозь который с трудом, чуть не застревая, продирался наш автобус. Все мы сидели на своих местах сгорбившись, с таким видом, словно жизнь уже скрутила нас. Но это только казалось.

7

«При прочих равных условиях», как у нас принято выражаться, я люблю делать то, что мне говорят. Поэтому, когда я наконец добрался до черного хода за магазином Дианы Экстон, я сделал так, как она мне наказала, то есть вошел почти неслышно. А заметив вдруг наверху полоску света у двери гостиной, я стал еще осторожнее и поднимался по лестнице добрых три минуты. Впрочем, мужчина и женщина, чьи голоса доносились из-за двери, были, видимо, поглощены разговором, причем говорили не по-английски. Я стремительно вошел в гостиную, и прежде чем эти двое поняли, что они не одни, я уже стоял рядом и пристально их рассматривал. Они расположились очень уютно и недостатка в напитках и сигаретах, по-видимому, не испытывали.

Женщина была Фифин. Мужчину я видел впервые. Лет пятидесяти, высокий, статный, гладко выбритый, с жесткой щеткой седых волос. Пока он стоял и молча смотрел на меня, это был один человек. Но едва я заговорил, он на моих глазах превратился в другого – тихого, незначительного и совсем неопасного. Это было сделано артистически, но недостаточно быстро.

– Простите, я вас, кажется, напугал, – спокойно произнес я, – но мисс Экстон специально просила меня войти как можно тише. Мы обедали с нею в «Трефовой даме» и хотели еще потолковать кое о чем, вот она и предложила мне подождать ее здесь, пока она потанцует часок в гостях.

Я стал снимать пальто, и мужчина кинулся помогать мне, как будто годами ничем другим не занимался. Я предвидел, что все объяснит он, – Фифин явно была в полном смятении и не знала, как держаться и что говорить. Я решил прийти ей на помощь.

– Не вас ли я видел на этой неделе в «Ипподроме»? – начал я с любезной улыбкой.

– Да, меня, – ответила она медленно и невнятно. – Я там выступаю. Что, понравилось?

– Очень, – сказал я. – Все только о вас и говорили. Вы знаете, мисс Экстон просила меня непременно чего-нибудь выпить, так что я, пожалуй, составлю вам компанию.

Я протянул руку к бутылке бренди, стоявшей на маленьком столике. Половину ее гости уже выпили, но что-то еще осталось в рюмках.

– Разрешите, сэр, – сказал мужчина почтительно. Такое поведение, очевидно, входило в роль, которую он играл с первой минуты. Он щедро налил мне бренди и бережно подал рюмку. Я сел, но он продолжал стоять. Когда я вторгся в гостиную, Фифин полулежала в кресле. Теперь она сидела очень прямо, на самом краешке. Пригубив бренди, я весело и вопросительно посмотрел на нее, на него. Как я и ожидал, первым заговорил мужчина.

– Должен вам сказать, сэр, – начал он, с какой-то особой старательностью выговаривая английские слова, – что я служу тут по соседству. Когда я был помоложе и еще не прихрамывал, как сейчас… это у меня после одного несчастного случая… я выступал в цирке и в варьете. И я был не только хорошо знаком с этой особой и ее родными – они все были артисты, как и я, – но и женат на ее старшей сестре.

– Выходит, он ваш зять, – вставил я, обращаясь к Фифин, и после моего дурацкого замечания она немного приободрилась и даже улыбнулась.

– И вы понимаете, – продолжал мужчина, – что у нас есть о чем поговорить. Но днем я занят своими обязанностями, а вечером она до позднего часа в театре. Я не могу позвать ее в дом моего хозяина, а ей неудобно принимать меня так поздно у себя.

– Нет-нет, это никак невозможно! – воскликнула Фифин и хотела еще что-то прибавить, но мужчина взглядом остановил ее.

– Я иногда бываю здесь с поручениями от хозяина, – продолжал он, – и на днях рассказал мисс Экстон о нашем затруднительном положении.

– А она предложила вам встретиться здесь как-нибудь вечером, когда ее не будет дома, – подхватил я и, словно восхищенный собственной догадливостью, прибавил: – А потом, видно, забыла…

– Несомненно. Надеюсь, вы не сочтете нас бесцеремонными. – Он указал на бутылки и сигареты. – Мисс Экстон очень добра и сама предложила нам…

– Ну, конечно! Почему же нет? – Я поднес рюмку к губам. Мой собеседник снова бросил Фифин быстрый взгляд, и оба допили бренди.

– Не убрать ли все со стола? – спросил он.

– Нет, не беспокойтесь, – сказал я благодушно, давая им понять, что чем скорее они уйдут, тем лучше. Пока они одевались, я успел хорошо рассмотреть зятя Фифин. Лицо его совершенно не соответствовало тому, что и как он говорил несколько минут назад. Это было лицо человека жестокого, решительного и бессовестного. А когда он, одергивая пальто, наклонился немного вперед, на левой щеке, ярко освещенной сверху, неожиданно выступил след шрама.

46